Основное меню

Алексей Прупес : Я живу в удовольствие

Бизнесмен и коллекционер ретро-автомобилей Алексей Прупес рассказал Анастасии Рощиной о жизни за городом, постоянном развитии в течение жизни и почему автомобиль не вещь.

–Вы можете себе позволить жить в разных городах/странах, но остановили свой выбор на жизни за городом. С чем было связано данное решение? Может быть потише?

–Да, потише – это правильное слово, поэтому я живу в селе. В отличие от коттеджных посёлков, это настоящее село, в котором когда-то жили Романовы – родственники Николая II. Село с историей, которую можно изучить в местном музее. Оно находится близко от Москвы – это достаточно удобно.

–Географический фактор был ключевым для вас?

–Исторически сложилось. Большая часть моего детства прошла в соседней деревне. У товарища была дача, и летом мы там отдыхали. Была возможность построить здесь дом, и я ей воспользовался.

–Дизайн Вашего дома и два любимых периода автомобилестроения: 20–30–е и 60–е годы XX века связаны между собой. вас привлекает только архитектура и автомобили этих периодов или что-то ещё?

–Жизнь человечества сильно изменилась в этот период. Во–первых, повсеместное внедрение электричества. Во–вторых, связь. Мир стал ближе, меньше и легче достижим, в отличие от прошлых веков. Изменения настолько быстротечны, а их плодами мы пользуемся до сих пор. Начиная с одежды, стиля, заканчивая телекоммуникациями и автомобилями. Это просто завораживает! Эпоха близка по стилю.

–Если бы у вас была машина времени, отправились ли в прошлое или в будущее?

–В будущее интересней. Время ускоряется. Если вы посмотрите, например, в шестидесятые годы летать было очень дорогим удовольствием, и позволить себе это могли немногие. Сейчас авиаперелёт стоит дешевле, чем поездка на такси. С московской транспортной доступностью даже по времени лететь в Европу быстрее, чем добираться до аэропорта или в другой город.

–Вы планируете собирать коллекцию автомобилей 60-х годов XX века. Какую модель/марку, вы бы хотели приобрести в будущем?

–Есть у меня пара мечт. Хотел бы дополнить линейку шестидесятых годов Mercedes. В данный момент у меня две машины, есть желание купить ещё одну. Модель, которую я ищу, и которая, наверное, будет следующая в коллекции, достаточно редкая – Mercedes универсал 111 кузов. Машин было построено мало. Все они в ужасном состоянии, а найти в сохранившемся – достижение.

–Ищете целенаправленно или собираетесь купить, если появится?

–Я достаточно спокойный человек, не загораюсь чем-то, чтобы рваться. Появится – куплю. Я иногда смотрю. Была одна машина, но не в том состоянии, в котором я хотел бы приобрести. Она «ушла», пока я собирался поехать её посмотреть. Редкая модель, которую достаточно быстро покупают.

–Что-то из периода 20–30–х годов хотели бы купить в свою коллекцию?

–Есть машина, которую я бы хотел купить. Соберусь, как – нибудь куплю. Если вы посмотрите на развитие коллекционирования автомобилей в динамике, то есть рост интереса к янгтаймерам, машинам 70–80–х годов.

Я думаю, что интерес связан с детскими мечтами современных взрослых дядей. Условно, кто-то мечтал, например, о Ferrari 308, постер висел над кроватью, это было модно в мои годы. Сейчас её можно купить относительно недорого. Тема довоенной легковой техники звучит всё реже. Это красиво, дорого. Если посмотреть современные журналы по классическим автомобилям, то вы увидите, что довоенной техники не так уж и много. Её все меньше и меньше. Тема немодная.

Довоенная техника – как голландцы в живописи. В 70–80-х годах был расцвет коллекционирования голландских художников. Они резко взлетели в цене. Сейчас можно какого-нибудь Тициана купить дешевле, чем десять лет назад. Довоенные машины – это круто, но не так первоочередно. Сейчас хорошее время для покупки янгтаймера, они дорожают на глазах. Хороший способ инвестирования.

–Надо иметь деньги, и янгтаймеры стоят сейчас дороже современного автомобиля.

–Уже да.

–Уровень комфорта современного автомобиля и янгтаймера разный.

–Они так же комфортны, как и современные автомобили.

WiFi нет.

–Wi–Fi подключается за три евро.

–Дополнительные вложения.

–Чего-то стоят, согласен. Забавно, что все технические достижения, которые сейчас используются в автомобиле, процентов 80 из них, были изобретены в 20–х годах. Как таковое развитие автомобиля закончилось в 30–х годах. Кондиционеры в 38-м году уже ставили.

–Как относится к вашему увлечению семья?

–У меня семья – это я.

–Единолично?

–Да, я один. Ребёнок поддерживает, ему нравится. На летней практике он пошёл работать к специалисту по реставрации Jaguar, честно отработал у него месяц или полтора. Как понимаю, с удовольствием. Интересуется, но сказать, чтобы он садился за руль – нет. Водительских прав у него ещё нет, но как только получит, тоже будет ездить везде с удовольствием.

–Будет участвовать с вами в ралли?

–Может быть. Он периодически принимает участие. Несколько раз достаточно успешно ездил в качестве штурмана с моими друзьями. Они молодцы.

Стоит сказать, что молодое поколение не слишком интересуется автомобилями, это не их увлечение, как правило. Всё идёт к тому, что автомобиль будет одноразовая пластмассовая коробочка, которая куда-то сама тебя доставит. Фактически автономные системы вождения уже используются и, как я знаю, сложность в юридическом аспекте, а не в технологии. Как только все формальности будут улажены, автомобиль станет утилитарной вещью и перестанет быть предметом мечты и вожделения. Я не знаю практически никого из детей моих друзей, которые вешали на стену постеры с Ferrari, что в моей молодости было достаточно популярно. Даже уровень, на котором интересуется мой сын автомобилями, для его поколения достаточно продвинутый.

–В одном из интервью вы сказали, что зашли в открывшийся центр реставрации старинных автомобилей в Берлине, увидели «Пагоду», она поразила воображение, и Вы купили её. Вам свойственны спонтанные поступки в жизни или это исключение из правил?

–Меня интересует эта тема. В этом году я купил машину, которую увидел. Она мне понравилась: Mercedes 123. Меня интересовала история, потому что в России найти 123 Mercedes в хорошем состоянии и за более или менее разумные деньги достаточно сложно. Все они съеженные в хлам, а мне случайно повезло, можно сказать. Купил в приличном состоянии, не только по российским меркам.

–Реставрировали?

–Нет. Одна деталь немного подкрашена, но я знаю, что с ней было. Прежний владелец интересовался машинами, и есть фотография того, что он подкрасил и зачем.

–Спонтанность в человеке или логическое поведение?

–Автомобиль – эмоциональная вещь. Людям свойственно совершать эмоциональные поступки, что ожидать другого.

–Что вы цените в общении с людьми?

–Человек должен быть интересней, продвинутей, чтобы можно было чему-то поучиться.

–Возраст не влияет на общение?

У меня есть одна приятельница. Ей двадцать четыре года, но она настолько талантливая и умная, что с ней просто интересно, и все это замечают. Всё зависит от человека.

–Что отталкивает?

–Говорить ло´жит и одно кофе, шутка. Есть какие-то моменты, Вы же не со всеми общаетесь. Я всегда пытаюсь видеть хорошее в людях, поскольку у меня довольно обширный круг интересов. Люблю интересоваться, выяснять. Особенно если это связано с техникой, искусством, архитектурой. Биологией меньше интересуюсь. Рукотворные вещи меня интересуют больше, в детстве ещё заметил. Если люди в детском саду на задании рисовали деревья или повозку с крестьянином, я мучился, но рисовал повозку. Мне было интересней, а все рисовали деревья – это проще, палка и листочки.

–Любите ставить перед собой непростые задачи?

–Всё развивается само собой.

–Вы занимаетесь четырьмя направлениями в бизнесе: напольные покрытия, лофт, фитнес-клуб, клубный журнал. Почему такой выбор?

–У нас ещё химия есть.

–Бытовая?

–Строительная.

Как-то всё само сложилось. Меня интересует, всё, что касается стиля и красоты. Когда вы возьмёте наши напольные покрытия, то это идеальные напольные покрытия. Они очень красивые, и под них можно представить любой интерьер. В помещениях выглядят великолепно.

Что касается химии, то мы размещаем технические задания на различных производствах, которые могут их выполнить, исходя из потребностей современного строительства. В том числе, есть технологии, которые мы начали применять первыми или одними из первых в России в разное время.

Лофт, не лофт. Здание, которое вписывается в ландшафт. Не то чтобы хотелось построить «Дом над водопадом» (Прим.Проект американского архитектора Фрэнка Ллойда Райта) , но поскольку это село, было желание подчеркнуть данную тему. Оно построено в стиле, соответствующем моему представлению о сельской жизни.

Спортивный клуб получился случайно. Мы сделали историю в стиле 70–х годов. Такого, наверное, нигде больше нет. С учётом того, что мой бизнес-партнёр – тренер со спортивным образованием и огромным опытом работы. Наверное, это лучший тренинг на районе, не в Москве, но мы стремимся быть лучшими. Клуб работает меньше четырёх недель. Все, кто приходят на тренировки, получают удовольствие. Никто не сказал, что не понравилось, и это радует. Нас отличает то, что у нас нет абонентской платы. Приходишь, оплачиваешь персональную тренировку. Если сравнивать, то это гораздо дешевле, чем когда ты покупаешь абонемент, сам мучаешься, потом будешь лечить свои травмы, которые нанёс себе случайно.

Я делаю вещи, связанные с каким – то с необычным стилем, который кажется мне забавным в данный момент.

–Забавный, стильный – это важно для вас в жизни или в отдельных сферах деятельности?

–Если формализованно подходить, то это важно для меня по жизни. Да, но это само собой получается. Например, история с «Олимпиадой 71». Мы подобрали музыку, которая не избита, но отражает тему. Когда вы входите в зал, то попадаете атмосферу того времени.

–Почему олимпиада 71?

–Олимпиада, которой не было. Необходимо было подчеркнуть стиль клуба, и потом, 1971 год – моего рождения. Всё удачно сложилось вместе. У нас прикольный сайт в стиле первых компьютеров.

–Вы тщеславный человек?

–Нет, среднего уровня тщеславности. Скорее, в больших компаниях я держусь в тени. Не пытаюсь выйти на первый план с анекдотами, шутками. Мне проще один на один. От излишнего внимания я закрываюсь.

–Но вы часто даёте интервью…

–Мы хотим популяризовать ретро-тему, чтобы машины были на слуху. Нас не зажимали, как в последнее время. Не обращают внимания – уже хорошо. Фактически, решение любого минимального вопроса в нашей стране с официальными органами – это 10 лет работы. Лучше из года в год не становится, а только хуже, жёстче. По сравнению с цивилизованными странами, мы же не смотрим на какую-нибудь Уганду и не знаем, что там происходит, дела в области классических автомобилей в России обстоят хуже. С этим что-то надо делать.

Есть огромное желание данную тему популяризовать, чтобы люди понимали, что автомобиль- такое же культурное наследие человечества, как, например, картины, мебель, скульптуры. Если вы повесили картину, она висит на стене, вы не можете ей пользоваться, только смотреть. Фактически наше государство ставит нас в условия, при которых использование автомобиля по прямому назначению очень дорого обходится. Если ты хочешь иметь автомобиль как картину – поставить и смотреть, то это можно сделать относительно бесплатно. Но как только начинаешь использовать предмет культурного наследия по его прямому назначению, ты попадаешь на налоги, на разные пошлины, на ограничения, связанные с техническим регламентом, которые логичны и понятны для современных автомобилей, но не для исторической тематики, в нашем историческом контексте.

–Вы говорили, что хотели бы стать экспертом по классическим автомобилям. Логичный вопрос: зачем?

–Я бы хотел в этом разбираться, интересная тематика. Постоянно изучаю что-то новое. Невозможно жить в стагнированном состоянии, как живут некоторые люди. Они один раз отучились, например, на мастера маникюра, и всю жизнь работают. Возможно, они находят в этом какую-то радость. Мне же хочется каких-то изменений, чего-то нового, что можно было бы инициировать и что работало бы долгие годы.

–Помимо бизнеса Вы любите театр. вы были одним из спонсоров спектакля «Скажи мне, что ты меня любишь», основанного на письмах Эриха Ремарка и Марлен Дитрих. С чем был связан выбор и рассматривали ли какие-то другие варианты?

–Это довольно случайно родилось. Творчество Ремарка, с исторической точки зрения, вписывается в интересующую меня эпоху. Меня интересует XX век, наверно, начало и то, что происходило между двумя войнами. Для меня, как для человека, учившегося в советской школе, это достаточно закрытая тема. Мы её не изучали.

Сейчас, погружаясь в историю, мы видим, что многое, что происходило в тот период времени, – больше, чем просто революция, классовая борьба и победа диктатуры пролетариата. В мире гораздо больше происходило. В том числе, вещей, не связанных с упрощением, рационализацией жизни, которое, во – первых, мы наблюдаем в архитектуре. «Баухаус» – это упрощение и рационализация. Но было и другое, поэтому эстетика 20–30–40–х годов привлекает. Ремарк вписывается в этот контекст.

Если вы читали письма Ремарка – Дитрих, то они абсолютно пронзительные. Девушки плачут, собственно, есть над чем. Это было ожидаемо. Показали спектакль в Берлине. Сейчас главная героиня беременна, родит ребёнка, и поедем дальше.

–Вам важен эмоциональный отклик на ваши действия?

–Вы пытаетесь систематизировать, а я живу в удовольствие. Мы делаем журнал, и я хочу, чтобы он понравился. Пилотный номер мы раздали друзьям, потенциальным рекламодателям. С номером, который должен был быть распространён как СМИ, мы натолкнулись на бюрократическую машину. Её надо снести, сломать и построить нормальную, человечески ориентированную на интересы граждан, а не что-то, кому-то запретить. Регистрация не только СМИ, но и компаний очень отличается у нас от цивилизованных стран.

–Регистрация СМИ – это действительно сложный процесс, в котором начинаешь разбираться и увязаешь.

–Нюансы вплоть до того, что номер телефона неправильно указан. Сам факт, что телефон указан не так, как бы им хотелось – повод вернуть документы. После этого ты должен повторно подать документы на регистрацию и ждать полтора месяца.

В цивилизованных странах ты садишься с человеком, тебе говорят: здесь неправильно, ты исправляешь, и вносят в компьютер. В России: всё правильно, приходите через месяц, мы вам всё отдадим. Совершенно нечеловеческая система на всех уровнях любого государственного органа. Исходя из того, что не доверяют собственным сотрудникам. Человек не может вступить в прямой контакт с другим, чтобы вдруг не взял какую-то взятку. Нужно просто исключить повод.

Сам факт, что человек видит, что у тебя неправильно указан телефон, зачем он забирает документы? А если не посмотрел, но это входит в его обязанности, он должен посмотреть. По идее всё должно быть сделано, как в цивилизованных странах. Отказать могут по какой-то несущественной причине.

–Вы часто бываете в Берлине.

–У меня там живёт сын.

–Почему Германия?

–Получилось случайно тридцать лет назад, никакой цели в этом не было. Расстояние небольшое, два часа на самолёте. Гораздо ближе, например, чем Лондон. Германия – комфортная страна для жизни.

–Для вас важны условия жизни?

–Я объездил весь Советский Союз в те годы, когда летали ИЛ – 62. Поэтому мне есть с чем сравнивать. Я мог наблюдать жизнь в динамике. Сейчас моя самая любимая страна – это Польша. Если посмотреть на страну двадцать лет назад и сейчас, то вы её  просто не узнаете. Настолько граждане любят свою страну, для нас это могло бы быть хорошим примером. Если бы мы сняли с себя немножко высокомерия, то заметили бы, что в польских деревнях, которые представляли жалкое серое зрелище, хуже любой советской деревни в худшем её представлении, сейчас велодорожки, цветочки, тротуары везде. Идеальный порядок. Всё очень дёшево, высокий уровень жизни. Мой любимый пример, что было и что стало за двадцать лет.

–Для вас важен патриотизм?

Конечно, я же патриот. Для меня важен правильный патриотизм. Не бросать пачку сигарет из окон, этого уже достаточно. Условно, в нашей деревне сделали неправильно разметку. Не по ГОСТу, непонятно вообще, зачем. Отчитались, поставили галочку. А нужен тротуар вместо разметки. Мы писали, в том числе, и в администрацию: сделайте, пожалуйста, тротуар. Есть место, где очень опасно. Люди выходят на дорогу и вынуждены идти по обочине. Но они сделали разметку, а тротуар не сделали. В Германии, например, это было бы невозможно. В Польше, думаю, тоже.

–Почему не переедете, эмигрируете?

–Я здесь живу, пусть они переезжают все. Это моя родина. Можно эмигрировать, можно ездить, можно делать, что ты хочешь, но есть какие-то вещи, которые хотелось, чтобы были хорошо. Поэтому, наблюдая за свеженанесённой разметкой, я не понимаю, зачем. Сделали ли бы тротуар, полезное дело.

У нас есть заповедник, который начинается у меня за домом, к нему нужно идти через свалку. Велодорожки бы сделали, например. Люди могли бы приезжать, парковаться, если найдут себе место, брать велосипед и ехать в Архангельское, вдоль Москвы-реки, а сделано нелогично. Приходится идти через помойку, чтобы потом оказаться в заповеднике, перебираться по какому-то танковому мосту, бред. Хотя вложений особо не надо. Люди всё равно работают, пусть расчистят дорогу, вместо этой разметки нанесут велодорожку вдоль Ильинского шоссе, например. В Польше это было бы давно сделано. В той самой, о которой мы слышим по телевизору только плохое, давно бы сделали.

–Любите улучшать окружающий мир вокруг себя?

–Да, я люблю улучшать всё вокруг себя.

–Комфортно себе или другим?

–Всем. Яркий пример- шале, которое мы построили на Ильинском шоссе. На его месте был сгоревший дом. После постройки, второй человек, который нас посетил, был из Росавтодора. Сказал, что вы используете государственную собственность в собственных целях и у вас не должно быть зелёного газона, а должна быть обочина. Была помойка – мы цветы посадили. Я всё понимаю, но так не должно быть. Что тут сказать?!

–Чем всё закончилось?

–Оставили газон, посадили цветы так, чтобы было ощущение, что это обочина. Возвращаюсь к разметке. Её сделали, но центральной канализации нет, смешно. Двадцать первый век, но все живут на септиках. Сделали бы, если эта была та же Польша. Поэтому хотим улучшить всё вокруг себя. История со старыми машинами, по факту – какое-то маленькое улучшение.

–Владельцы ретро-машин– это небольшой процент населения.

–Большой, небольшой, но люди, которые имеют коллекции картин, – тоже небольшой класс. Пушкинский музей с этой точки зрения – тоже небольшое учреждение по сравнению с территорией страны, но люди приходят, им нравится.

–Какими достижениями в бизнесе, в жизни вы гордитесь?

–Я ничего не достиг, чем мне гордиться?

–В смысле?

В прямом.

–Что для вас достижения?

–У Андрея (Паньковского) достижение. Пол-Москвы построил – это достижение. Сказать, что я чего-то добился, ерунда. То, что я делаю, – это мелкая возня, отнимающая силы, время. У меня даже идей нет. Есть люди, которые делают более интересные вещи по жизни.

–Сколько прошло времени между покупкой «Пагоды» и первым ралли?

–Я участвовал, наверное, с самого начала. Во втором Chopard, в первый раз, в 2004 году.

–Кто был штурманом?

–В тот момент у меня была жена. Выбирать особо не приходилось.

–Почему жена?

–Она поддержала мои начинания.

–Последние несколько лет вашим штурманом является Полина Сурина.

Последние несколько лет вместе выступаем, ее интересует эта тема. Завоёвывали места, неслучайно, конечно.

–Самое запоминающееся ралли?

–«Московская миля» в 2004 году – одно из первых. Делали Mercedes Classic Day– забавная история. Эта тема стала немного обыденной, не сказать, что приелась, но стала обыденной. Есть люди, которые достаточно азартны, чтобы рвать на ралли, на Гран–При. Я не такой. Мы, конечно, ждём сезон, поддерживаем любые начинания. Побеждать на ралли, безусловно, приятно.

По хорошему завидую Андрею (Паньковскому). У него больше кубков, чем у меня, и это абсолютно заслуженно. Ты понимаешь, каким трудом это получается. Лет десять назад говорили: «все места на ралли куплены», то теперь ты понимаешь, это всё ерунда. Ты видишь, кто и как побеждает, свои ошибки. Есть к чему стремиться, где улучшать.

–Самое горькое поражение?

–Попали как – то в аварию на открытии сезона. Какая-то журналистка села первый раз за руль «Волги» и в нас въехала. Было обидно сойти с дистанции из-за этого.

–Как вы относитесь к автомобилям?

–Все машины в хорошем состоянии, после меня можно покупать. Технически точно идеальные, может, какие-то царапины, камень где-то попал. Я не собираюсь ничего продавать. Холю, лелею, мне нравится на них ездить, иногда на работу езжу. Если жизнь заставит, то со слезами продам, что поделаешь.

–Привязываетесь к вещам?

–Я довольно консервативный. Не сказать, что я привязываюсь к вещам. Хотя да, автомобиль не вещь. Телевизор мне не важен, я им не пользуюсь. Отец собирает книги, владеет большой библиотекой, но он неохотно расстаётся с ними, ему не приходится, тем не менее.

Как правило, женщины не занимаются коллекционированием чего-либо, только небольшой процент. У них нет хобби, они другим заняты. Мужчины собирают, начиная с марок и заканчивая оружием. Для них расстаться с любимой игрушкой – грустная история.

–Не хотели бы вы принять участие в Милле Милья, историческом ралли Монте–Карло?

–Я не был на Милле Милья, в Гран–При Монако участвовал. Но это было давно. У товарищей были машины, это целая история. Участие в этой гонке – довольно дорогое удовольствие, я не могу себе позволить.

–Для достижения цели все средства хороши, или вас что-то остановит?

–В смысле?

–Вы сказали, что с финансовой точки зрения принять участие в ралли,- дорогое удовольствие.

–Да, Милле Милья не так дорого, как историческое Гран–При, там миллионные автомобили.

–Если есть цель, то пойдёте по головам или остановитесь?

–Я не хожу по головам, к сожалению, но надо было бы.

–Это недостаток?

–Это надо было бы.

–Три отрицательных качества?

–Неуверенность в себе. Не хожу по головам – это отрицательное или положительное? Непонятно. Я никогда не думал об этом. Есть люди, которые анализируют себя. Я анализирую свои неудачи, это другое.

–Любите рефлексировать?

–Да, отрицательное качество. Есть люди решительные – пошёл и сделал. Я могу с головой в какой-то очередной бизнес, идею броситься, типа спектакля. Когда становится всё более или менее понятно, теряю интерес.

–Момент азарта?

–Момент познания. Как сделать спектакль, а бухгалтерия, продажа билетов – это всё скучно.

–Творческий процесс важен?

–Да, сделать что-то красивое. Например, сайт для «Олимпиады-71» – моя идея. Вся концепция «Олимпиады 71» принадлежит мне. Когда мы делали, мне было интересно. Сейчас хожу заниматься – и всё. Задача выполнена, начинается рутинный процесс, и мне становится скучно.

–Вам может надоесть коллекционировать?

–Маленькие машины – яркий пример. Я собирал – собирал, но опять наскучило. Когда ребёнком был, то собирал до поступления в институт. Когда мне было тридцать, опять начал собирать, с прошлого года не покупаю. Много вышло, надо бы, но не покупаю.

–Хобби циклично?

–Да, а большие машины нравятся. Куплю парочку, наверное, как только смогу или найду, или деньги будут лишние.

–Лишние деньги?

–Не могу же я на последние деньги покупать машины! Я же не богатый человек. Скромно живу. На себя практически не трачу деньги, потребностей мало. Есть какие-то обязательные расходы на образование ребёнка, на обслуживание машин, но это не значит, что я трачу на себя.

Многие люди идут, покупают дорогие туфли, сумки. Когда нужно было одеться, я открыл магазин одежды, это был полнейший провал, неверно выбрал месторасположение. Идея была прекрасная.

Часто мои идеи опережают время на несколько лет, и мне не хватает усидчивости, чтобы довести до конца. Afisha.ru, например, в начале 90–х. Мы делали сайт Vecher.com, но не довели его до конца. Практически афиша.

–Живёте по потребностям?

–Необходимо.

–Стиль вождения?

–Безопасный. Я могу и быстро ездить, но стараюсь не нарушать правила. Если вдуматься, они написаны очень разумно. В Германии скорость на автобанах не ограничена, но они являются самыми безопасными дорогами в стране. Наименьшее количество ДТП с наименьшим количеством жертв. Скорость не является непосредственным фактором, влияющим на безопасность. Там я езжу 260 км/ч, сколько машина позволяет.

–С ветерком?

–По-быстрому, по автобану рутинно ехать. После 200 км/ч, когда долго едешь, каждый километр мелькает быстрее, и это заметно. Если разрешено, то почему бы нет. Почему в Германии на автобанах нет ограничения скорости?

–Водители соблюдают правила…

–Нет, потому что строили их с запасом от 160 км/ч. Машин, которые так быстро могли ездить, не существовало в то время. Поэтому ограничения скорости не ввели. С тех пор большой процент автобанов, где нет ограничения скорости, – это безопасные дороги.

–Если можно 300 км/ч?

–Автобан Берлин–Мюнхен A9, например.

–На какой машине ставили свои рекорды скорости?

–У меня есть AMG.

–Приверженность Mercedes?

–Мне нравится с детства. Если вы поедете на BMW, то быстро устанете. Всё слишком острое и сиденья не очень удобные. На Mercedes едешь, выходишь. Мой рекорд Берлин – Мюнхен 3,5 часа, поезд 4,5 часа идёт. Совершенно безопасно.

–Самолёт?

–Я всё мечтаю о путешествие на поезде.

–Берлин – Москва?

–Нет, куда угодно.

–Любите длинные путешествия?

–Мне просто интересно почитать, полежать. По Европе ездил, а в Европу нет. Машина даёт определенную степень свободы, в отличие от самолёта, если нет личного. Но и с личным самолётом ты привязан к обстоятельствам.

–Почему поезд?

–Интересно, что изменилось за последние 20 лет, что не ездил на поездах. Есть люди, которые пишут письма друг другу до сих пор, и это даёт такое ощущение дальних странствий. Многие это любят.

–Ностальгия?

Это ощущение дальних странствий. Поезд, в том числе, даёт это ощущение. За рулём ты много видишь. Если надо, то можешь выйти, посмотреть.

–Вам свойственно ностальгировать?

–Нет, я смотрю, как правило, вперёд. Мне нравится эстетика прошлого, но жить бы я там не хотел. Нет того уровня комфорта и коммуникаций, к которому мы привыкли сегодня.

–Без Интернета плохо.

–Интернет – это очень простой доступ к безграничной информации. То, на что раньше уходили недели, месяцы, годы, сейчас можно получить мгновенно.

Фото: ENote Autosport News, Олег Леонов.

Jaguar E-Type, 1963 г.